Владимир Кобрин

Где я встречусь с Робинзоном Крузо?

Статьи и интервью

Они читают и смотрят другие сказки

После торжественного провозглашения Чарльзом Дарвином обезьяньего происхождения человека стало совершенно пристойно говорить о себе как о животном, правда, добавляя при этом извинительные и уточняющие прилагательные: социальное животное, этическое, культурное, цивилизованное, магическое и прочее. По-видимому, список прилагательных будет расти: уж больно драматичен конфликт между тем, кем мы мнимся самим себе, и тем, кем в итоге оказываемся. Нам же в контексте сегодняшнего разговора, на мой взгляд, было бы полезно посмотреть на себя в аспекте животного «семантического», говоря проще, знакового. Человек отличается от животного тем, что пользуется не только генетической информацией, но и информацией не наследственной, записанной в знаках.

Помните, у китайцев: «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать»? Кстати, китайцы – большие мастера управлять знаками, смыслами и социальными процессами. Ведь это именно они умели в самые черные годы своей культурной революции набирать пропагандистские тексты такими комбинациями иероглифов, что иероглифы эти превращались в многосмысловые идеологемы с инвариантным полем понимания, и, что важнее, понимания предсказуемого (по социальным группам, территориальным и этническим регионам). Казалось бы, что нам опыт китайских манипуляций с иероглифами? Ведь мы – прямые потомки античного фонетического письма и смыслов, заключенных в словах и рифмах. Только откуда такая тяга в нас к кругам, треугольникам, квадратам, звездам и крестам?.. Вот и выходит, что все мы немного «китайцы»…

С первых лет жизни мы попадаем в знаковую среду. Мы еще не различаем оттенки слов, но уже хорошо чувствуем нюансы жестов и мимических знаков. И если бы нам не очень мешали взрослые, мы со временем отлично умели бы распознавать ложь и правду по выражению лица и характер друг друга по силуэту или походке. В сегодняшних информационных потоках и лавинах как будто трудно различить знаковые доминанты. Много всего мелькает перед глазами и нестерпимо шутит, проникая в сознание и цементируя в нем новейшие штампы отношения к миру и алгоритмы ориентации в нем. И все же эти доминанты есть. Эти знаки все те же, что и тысячу лет назад (только смыслы другие)…

Мать, отец, ребенок… Посмотрите рекламу по телевизору: мать – деловая, активная, мужественная; отец – едва ли не женственный (ну, уж больно хорош собой), а дитя, как правило, – идиот. Реальный ребенок, тот, что не внутри телевизора, а перед ним, вынужден по неизбежности ориентировать себя в жизненном пространстве сообразно этому предлагаемому стереотипу. И еще поверить, что жизненный (т.е. финансовый, имущественный, социально-престижный) успех – единственно возможный ключ к счастью. Похоже, проснулся наконец-то Присыпкин и не в фантастическом будущем, а во вполне реальном… со всеми неизбежными атрибутами красивой жизни, так выпукло выраженной в колбасно-сосисочных и ягодично-генитальных знаках, смыслах и иллюзиях.

Всего за несколько лет коммунно-фашистское ментально-знаковое пространство почти полностью заместилось первобытно-капиталистическим, а противоречие между штампами массового сознания и нормами сознания этического как было, так и есть… Правда, с одним существенным дополнением. У сегодняшнего молодого человека в нашей стране возникает вполне реальная возможность выбора между мироощущением Шарикова (включая этически сомнительную тягу к виртуальной жизни и по неизбежности «виртуальной морали») и отношения к жизни как к созидательному труду, сопряженному с правом выбора и ответственности за этот выбор.

Пространство нашего сознания, пространство нашей жизни, пространство нашего без стыда переписанного прошлого и зыбкие миражи будущего – все они щедро наполнены знаками и смыслами… По сути, эти пространства визуальные, и законы их перспектив, к счастью, отличаются от геометрических. Линии их параллелей не сходятся в бесконечности. Именно поэтому события, отдаленные в прошлое или предполагаемые в будущем, мы и способны иногда пережить как реалии нашей сегодняшней жизни. Именно поэтому и возможно (по крайней мере, еще возможно) говорить о пространстве культуры вопреки тому, что всегда находится кто-то, кто при упоминании о ней кладет палец на предохранитель своего браунинга…

В годы, когда после долгого периода так называемой «холодной войны» наступила временная оттепель в советско-американских отношениях, кто-то из тамошних советологов (предупреждая своих соотечественников от излишних иллюзий в отношении нас тогдашних, а как выяснилось, и теперешних) сказал примерно следующее: «Нам никогда не договориться с русскими… – им в детстве читают другие сказки…»

Советская дипломатия в ответ на это не стала публично предъявлять тома Братьев Гримм и Андерсена. И напрасно. В 1962 году этот чисто библиографический аспект разницы (как теперь принято говорить, в менталитетах) чуть было не привел к конфликту в Карибском районе и, возможно, к третьей мировой войне…

О сегодняшнем раскладе сил в массовой культуре говорится так много, что это уже никого не пугает (тем более на фоне замороженных зарплат и вялотекущей шизофрении общественной жизни)… Вот только очень мало времени остается на домашнее чтение детям. И читают они сами то, что с точки зрения элементарных культурных норм относится к разряду макулатуры. Можно долго говорить о «качестве» того квазирусского, на котором это написано или переведено, и качестве того, о чем там написано, что скрыто за лакированным и сомнительно привлекательным обложечным фасадом. Страшнее то, что с каждым днем нам будет все труднее договориться с нашими детьми – ведь они в детстве читают (и смотрят на экране) другие сказки…

А вдруг все-таки договоримся? Ведь мы тоже не теряем времени даром и читаем такое, что стыдно произнести вслух… А может, уже и не стыдно?

Все сказанное при желании можно отнести к разряду брюзжания на тему пресловутых «отцов и детей», но только г-н Тургенев оказался прав, и его праправнуки могут это подтвердить. И последнее, но уже из Истории двухтысячелетней давности: «Мы – то, что едим…» Так говорили древние латиняне, а они понимали толк в пище…

Во все времена во всех европейских и постевропейских культурах существовало точное определение «пищи духовной». По-видимому, совсем не безразлично, что мы духовно усваиваем и во что, таким образом, обречены превратиться.

Вот любопытное наблюдение, сделанное во время совместных игр родителей и детей в рамках одной эвристической программы: на вопрос ведущего, зачем человеку рот, дети отвечают: «Чтобы говорить», а родители: «Чтобы есть»…

Может, имеет смысл прислушаться к детям, чтобы хлеб будущего не оказался слишком горьким… или он горек всегда?..

В.Кобрин
Навигация:

Главная
Фильмография
Статьи и интервью
Воспоминания
Призы и награды
Фотографии
Книги
Ссылки

О сайте
О Владимире Кобрине (2010)
Артём Лоенко, email: artyom.loenko@mac.com