Владимир Кобрин

Где я встречусь с Робинзоном Крузо?

Статьи и интервью

Кино, способное рождать причастность к тайне мироздания

Лет через тридцать после окончания Второй мировой войны в умиротворенно благополучной Австрии был проведен экстравагантный педагогический эксперимент.

Трудно сказать, какие именно изначальные предположения лежали в основе этого странного и более того страшного исследования, но, несомненно, одно – его инициаторы ни на мгновение не усомнились в том, что цель оправдывает средства. Так вот, немного о средствах…

Прежде всего, это был эксперимент интерактивный, когда его участники анонимны и связаны друг с другом посредством микрофонов и громкоговорителей, установленных в звукоизолированных друг от друга помещениях. Кроме этой, вполне безобидной радиоакустической двусторонней связи, была там и другая: на сей раз – односторонняя, но об этом чуть позже.

Теперь об участниках. С одной стороны, это были учителя начальных классов (они были отобраны из общих списков с помощью обыкновенной лотерейной машины и в той или иной мере выявляли статистическую картину этой профессиональной группы), с другой – ученики начальных классов, отобранные тем же методом случайных чисел.

Пара «учитель–ученик» подбиралась так, чтобы полностью исключить возможность их предыдущего знакомства. Таким образом, ученик абсолютно ничего не знал об экзаменующем его учителе (к тому же находящемся где-то в другой комнате и задающим свои вопросы по микрофону). Педагогическая корректность вопросов строго контролировалась руководителями эксперимента. Экзаменатор точно знал возраст испытуемого и задавал вопросы из курса начальной школы сообразно этому.

Итак, вопрос – ответ, вопрос – ответ, вопрос… Ну, и, конечно, система оценок. Тут мы подходим к самой сути происходящего. Оценке подвергался каждый ответ, причем немедленно. За неправильный ответ полагался штраф. Нечто подобное традиционным гимназическим розгам, только дистанционно и с помощью… электричества. Все продумано с немецкой (австрийской) тщательностью. На столе перед экзаменатором – небольшой пульт дистанционного управления «кнутом и пряником» – с одной-единственной кнопкой наказания за неправильный ответ. Ответы правильные поощрялись отсутствием электрического удара. Каждый следующий неправильный ответ (независимо от воли экзаменатора) увеличивал силу электроудара, постепенно приближаясь к серьезному болевому пределу.

Учителя, участвующие в экзекуции, по правилам эксперимента знали это, но даже если бы и не знали, легко могли об этом догадаться по возрастающей силе детских воплей, звучащих в громкоговорителе. Кроме того, эти учителя знали и о специальных электрозажимах, закрепленных на запястьях испытуемых учеников. Знали и продолжали настаивать на безусловной справедливости утверждений вроде «семью семь – …» (чуть было не написал – «сорок семь»)…

Справедливости ради следует сказать, что были педагоги, не пожелавшие участвовать в этом эксперименте. Правда, всего один или двое…

И так, под крики нерадивых школяров, в который раз торжествовали непререкаемые истины, добытые любознательным человечеством нелегкой ценой (включая цену, заплаченную подопытными австрийскими детьми).

Пишу и сомневаюсь в правдивости рассказа. Ведь описание педагогического эксперимента взято мною из советской прессы семидесятых годов. А лгала эта пресса про все на свете. Может, и эта история – пропагандистская ложь. А может, и нет. Что-то есть удручающе знакомое во всей этой процедуре поисков однозначных ответов на однозначные вопросы. И очень похоже на правду то, что за пределом болевого порога наступает бесчувствие. Сколько миллионов людей знакомо с этим явлением на собственном опыте…

И не очень смягчает общую картину происшедшего то обстоятельство, что не было на самом деле никаких детей-недоучек, а вместо них были просто приглашенные профессионалы-звукоподражатели, искусно изображавшие болевые ощущения девчонок и мальчишек. И не было, по счастью, электрических зажимов и электроники, аккуратно увеличивающей силу электрического тока…

Но ведь микрофон и громкоговоритель в комнате экзаменаторов были, и был пульт и кнопка наказания, и были сами экзаменаторы.

И был, если верить той публикации, огромный общественный скандал и огромный конфуз Департамента народного образования. И еще были большие победные торжества практической психологии, приведшей к неоспоримому доказательству садистских наклонностей тогдашних австрийских учителей.

И не было лишь одного единственного – осуждения садистского метода этого идиотского эксперимента. Ведь средства полностью окупились общественно полезным результатом.

Этим «виртуальным» школьникам начала семидесятых сегодня за тридцать. Их ровесники уже вовсю заправляют общественной жизнью, и не только в Австрии. И многие из них охотно применяют метод «кнута и пряника», компьютеризируя его до фантастических пределов.

И так хочется найти того единственно виноватого, осуждая и оплевывая которого легко снять вину с себя за все забытые и незабытые болевые пределы.

А может, это четырехсотлетней давности Галилей (тот самый Галилео, что полез на Пизанскую башню, изумившись противоречию между этическим совершенством утверждения Аристотеля и Здравым смыслом). И ведь победил же. И стал основателем методологии естествоиспытания (что-то вроде злосчастного австрийского эксперимента).

Вот и выходит, что этика непрактична и не приносит пользы, а, следовательно, прибыли. И это не так важно, что в одном случае вопят от выдуманной боли выдуманные школьники, а в другом – от неумолимого естествоиспытания корчится вся окружающая нас природа, и наше естество деформируется вместе с ней.

Да не только не виноват несчастный Галилео ни в чем, он как умел честно, до конца дней своих, искал выход из противоречия Этики и Объективного опыта. А мы извлекаем пользу из этого противоречия и посмеиваемся над романтической наивностью убеждений и ересей. Хотя и из них научились выколачивать кое-какую практическую выгоду.

Эти пространные и, скорее всего, не очень внятные рассуждения вызваны быстро распространяющимся сегодня убеждением в том, что дальнейшее развитие знания (собственно науки и педагогики в том числе) невозможны без перехода к новому типу мышления. Весьма вероятно, что с наступлением 21-го века методология описания и узнавания мира, основанная на формально-логических приемах, на детерминистическом (формально-причинно-следственном и временно-линейном) видении мира, уступит место подходам углубленно иррациональным, обращенным к подсознанию и творческой интуиции.

В числе прочих средств пробуждения подобных навыков можно смело назвать и кино. Кино способно и должно будить фантазию, рождать чувство посвященности, причастности к тайне мироздания.

В.Кобрин
Навигация:

Главная
Фильмография
Статьи и интервью
Воспоминания
Призы и награды
Фотографии
Книги
Ссылки

О сайте
О Владимире Кобрине (2010)
Артём Лоенко, email: artyom.loenko@mac.com