Владимир Кобрин

Где я встречусь с Робинзоном Крузо?

Статьи и интервью

Я учил их выживать

Я-то вообще считаю, что независимо от того, верит человек в Бога, не верит, эта жизнь дана каждому из нас однажды и больше такой попытки не будет, и, по-моему, это дико, что мы живем такой жизнью и ничего не хотим в ней исправить. Мало сказать, что это не разумно, не экономно, как угодно… То, что мы не можем, вернее, – не хотим ничего изменить, по-моему, это абсурд. Просто абсурд…

Мне страшно глядеть на ребят, которые пришли ко мне, потому что я понимаю, что и тот мир кино, в который им предстоит войти через некоторое время, он тоже чудовищно абсурден. Он может быть еще более абсурден, чем тот мир, в котором вырос я. Потому что, может быть, это глупо и по-стариковски звучит, но вот когда я был молодым, ей-богу, там были какие-то попытки духовного самоопределения. Сегодня, как это ни парадоксально, их все меньше и меньше, потому что все поставлено на денежный поток. И что будут делать эти ребята – едва ли я могу вообразить.

Думаю и то, что я в некотором смысле педагог – это тоже достаточно абсурдистская ситуация. Был человек, я имею в виду себя, городским сумасшедшим, по крайней мере, выступал в этой роли. Пинали… А теперь, видите ли, педагог. Но так вышло, и вряд ли я приложил к этому большие усилия. Видимо, время к этому как-то подвело…

Мне всегда говорили: старик, ты не нужен своему народу. А когда набор объявили в Школу-студию Кобрина (это еще в Советском Союзе было), пришло около трехсот молодых людей со всех его точек. Дети этого народа. «Ни фига себе!» – подумал. А то уж привык, что как в мультфильме – белый мышонок, которого и кошка не рвет, говорит: еще отравишься тобой. Я думал: что ж такое, всех едят, а меня – нет? Наверное, я отравленный.

И вот пришли ребята. Их первоначально было около 300 человек, как это ни удивительно, это была возможность убедиться в том, что меня обманывали, говоря о том, что я не нужен. 300 молодых людей, приехавших из самых разных точек, со всего Советского Союза. Была отобрана примерно половина для предварительного конкурса. В итоге, так или иначе, было набрано 30 человек…

Первый тур во ВГИКе проходил в спортивном зале. Огромный зал, весь уставленный столами. Жаль, никто с камерой не пришел. Писали сочинение. А на втором туре должны были руками свои идеи выразить – из бумаги, ножницами – или склеить. Изумление полное. Сидят… Все немножко как детдомовские, забывшие про семью, про клан. Разные – и рыженькие, и косенькие, и курносенькие, всякие. С Украины, Молдавии, Грузии. Бог знает кто. Такое торжество интернационализма. Я ходил тогда и думал: вот как же так? Денег-то всего на десять человек. Имею ли я право… Рулетка вроде грех. Ходил и думал: ну ладно, на это-то я право имею. Ведь я кинооператор по образованию, а они – завтрашние режиссеры. И я должен выбрать того, кто, допустим, будет при мне режиссером. Вот с кем бы я хотел работать. Так же бывало на студии, в производственном отделе… Вдруг оказалось, что это верно. Вот с этим человеком я бы точно не смог работать. Иногда мог объяснить, почему, иногда – нет… Но встречались и такие милые, симпатичные люди. Они и оказались со мной рядышком.

Главным доводом тех, кто пытался меня отговорить от руководства школой-студией было: это слишком серьезное дело, чтобы заниматься им в промежутках между фильмами. Конечно, работая в школе, я буду продолжать снимать кино, и залогом нашего сосуществования со студентами должна стать взаимная потребность друг в друге: не только их во мне, но и моя в них. Для меня это учительство-ученичество не просто почва, окультуриванию которой я готов отдать часть своей жизни, но и надежда на то, что ее всходами я сам захотел бы и смог бы воспользоваться. В идеале я думал о совместной работе.

Эти ребята принадлежат к поколению, которое постепенно забывает чувство страха, неотделимое от советского человека долгие годы. Именно поэтому они в хорошем смысле слова не ведают границ между «можно» и «нельзя». Они самой природой нацелены на творчество и не заботятся о том, насколько оно будет синхронизировано с социальными штампами и авторитетами. Это видно в их прозе, рисунках. А то, что начало, синтезирующее их способности, они находят в феномене кино, для меня как для кинорежиссера факт обнадеживающий.

Проблема-то в чем? Лодка рассчитана на 10 посадочных мест. Ну, еще двух можно втиснуть куда-то. А желающих больше. И вот эта ситуация деда Мазая и огромного количества зайцев и половодья, она, конечно же, очень нервировала. Вроде бы никуда не деться от технологии, это же во многом технология лотерейного отбора, никуда не денешься. Другое дело, что, когда за бортом оказалось много ребят, которых просто жаль было лишаться, я пообещал, что найду способ их оставить. И он обнаружился. Конечно же, я имею в виду людей, которые дали миллион. Это фирма, которая дала своих направленцев, скажем так, – четырех, пятерых, – а остальные все были ребята, не прошедшие конкурс. И даже те, которые проходили экзамен во ВГИКе, среди них были срезавшиеся. Приходилось ходить в ректорат, в комиссию и настаивать на том, что эти люди нам нужны. И в этом случае то, что я не педагог, очень сильно мне помогло, поскольку я абсолютный неофит в этом деле, ничего в этом не понимаю, (и поэтому считайте меня полным идиотом, но, вот, я настаиваю.)

Мы с самого начала договорились с ребятами, что никакой попытки с моей стороны сделать из них каких-то таких крошечных Кобриных-карликов или, наоборот, Кобриных-великанов нет и не будет. И, по счастью, ребята собрались очень разные и очень самобытные, умеющие хранить свой творческий суверенитет. Скорее, дело было в другом: в том, что, как мне кажется, сегодняшнее художественное пространство могут осваивать люди, у которых развиты обе половины сознания. То есть обладающие художественной интуицией, с одной стороны, и, конечно же, владеющие интеллектом. Это не моя мысль, и она не новая, несомненно, но могут быть только две профессии в искусстве, невозможные без участия интеллекта – это архитектор, ибо, если архитектор не умен, его дом рухнет, и, конечно же, кинорежиссер. Таких примеров, когда на наших глазах рушится кинопроизведение, оттого, что режиссер, ну мягко говоря, глуп, мы знаем очень много. И, я думаю, ребята это в полной мере понимают.

Сейчас ребята лукавее, хитрее, жестче. В прошлом были романтичными. Они приходили из социализма, как в спасение, а новые – с желанием лучше, ловчее «встроиться» в сегодняшнюю жизнь. Прежде не было ни одного, кто бы хотел «встроиться» в социализм, там люди бежали от него, иногда прямо об этом говорили. А иногда я просто чувствовал, что больше в этой духоте они жить не могут…

Режиссуре научить невозможно, это особый способ существования, способность к особому мышлению, и, когда я ее не обнаруживаю, это огорчает. При всем том, что студенты очень не похожи друг на друга, у нас обязательно должны быть какие-то общие «генные фрагменты», иначе мы будем несовместимы, мы будем «болеть» рядом друг с другом. Я играю в эту игру и пытаюсь определить, есть ли эти фрагменты. Все хорошо, кроме одного: после окончания ВГИКа нет гарантированного места в жизни. По-видимому, ребята себя немножко обманывают, полагая, что за пять лет, пока они будут учиться, у нас в кино что-то изменится.

Поскольку я себе так представляю кинематограф будущего – пленки вообще никакой не будет, ребята занимались первое время тем, что рисовали фильмы на бумаге, не в том смысле, что делали раскадровку… Помните, как в детстве: такие книжечки… Ребята рисовали картинки… Ну и плюс к этому занимались еще тем, что царапали гвоздиком изображения прямо на пленке. Даже если вдруг пленочное производство вообще прекратится, то всегда можно будет на помойке достать некоторое количество метров засвеченной пленки… Да, да именно это они и делали, и, кстати, довольно любопытный результат получился. В школе мы протестовали против рутины народного образования, разрисовывая учебники и тетрадки. На самом же деле это выдумка очень давняя, и, как выяснилось, эта выдумка ровесница книге. Видимо, люди как только научились делать страницы, так стали тут же на них что-то рисовать. Штуковина эта так увлекла ребят, что многие до сих пор не могут никак отойти – продолжают вплетать эти «рисованные книжки» в какие-то свои работы.

Я думаю, что вообще научить можно только тому, что пошло изначально. Например, на сколько пуговиц застегивать пиджак, где этот пиджак купить, как его украсть. А вот есть вещи, которые не поддаются обучению. Я показываю им свой способ выживания. Что-то им симпатично, что-то – нет.

Я даже не могу считать, что это имеет ко мне отношение. Потому что придумать такое невозможно. Это фантастика. Фантастика! Появление ребят… Этих двух мастерских… Первая была на деньги казахской фирмы – «Катарсис». Деньги кончились, ребята разбрелись, но многие работают – кто с трудом, кто полегче. А вторая мастерская – пополам: ВГИК и Фонд Ролана Быкова. Это под крышей его центра была школа-студия…

Да они уже «ходят»… ничего. Клипы делают всякие, смешные и страшные… Я им сразу сказал – а их очень много явилось: а куда вы пришли? Никакого кино не будет… Они мне не поверили. Нет, нет, нет! – орали они. Я говорил: привыкайте к компьютеру, он хотя бы скрасит вам одиночество. «Нет, нет, нет! Инструмент дьявола!» А теперь… постепенно, постепенно. А мы-то из-за ребят все это тут и затеяли. Мне очень хотелось им показать… преподать такой урок. Бывает практический урок: «как выживать в жизни». И они, глядя на нас, пробуют себя. Молодцы. Это не режиссеры-белоручки, как когда-то было. А то – вгиковские сюда ходили, с бантиками… Наши – работяги. Многие – операторы, очень хорошие кинооператоры. Это – особая статья: режиссер, который понимает в операторском деле. Кто бы видел лицо традиционного режиссера, когда в камере открывается крышка, а там пленка набита. В каком он ужасе… А наши… Конечно, они знают цену труду. Мои операторы занимались с ними, много сил отдали. Был единственный, по-моему, в своем роде эксперимент: уже на первом курсе они делали работу – крохотную, но сами. Вторую уже снимали самостоятельно, стоя возле камеры. Поэтому не пропадут, я думаю.

Все время рядом какие-то молодые люди приблудные… Если б я знал, что так моя жизнь повернется, конечно, я бы готовился.

В.Кобрин
Навигация:

Главная
Фильмография
Статьи и интервью
Воспоминания
Призы и награды
Фотографии
Книги
Ссылки

О сайте
О Владимире Кобрине (2010)
Артём Лоенко, email: artyom.loenko@mac.com